Вторник, 22 Сентября, 2020 | пользователей онлайн
 
Герб города Руза

«А орден мне вручал сам Ворошилов»


 

«А орден мне вручал сам Ворошилов»

 «А орден мне вручал сам Ворошилов»

Великую Победу приближали не только те, кто с оружием в руках воевал на фронте против фашистских захватчиков, но и простые труженики. 89-летняя жительница деревни Брыньково Мария Сергеевна Авдошкина пережила и ужас вражеского плена, и голодные дни на «ничейной земле», и страшную болезнь, которая едва не свела ее в могилу. А кроме этого она жила, любила, воспитывала детей и трудилась, не покладая рук… более полувека. С ветераном в канун Дня Победы встретился наш корреспондент.

 

Мария Сергеевна Борисова (девичья фамилия) родилась в 1921 году в деревне Волосово Ульяновского района Калужской области. Точной даты рождения не знает – мама грамоте не обучалась. В семье было восемь человек, и только она одна – девочка. Так что и у нее получить образование не вышло. В 16 лет вышла замуж, обвенчалась с супругом – в деревне была действующая церковь. Родила сына. А когда пришла пора рожать второго, началась война. Было ей тогда 20 лет…

 

- Пошли в поле - жать рожь серпами и вязать снопы, - вспоминает Мария Сергеевна. - Глядь, самолеты летят. Думаем, наши! А это враг был. С самолетов начали бить пулеметы. Мы рванули под берег реки – прятаться под деревьями. Пока бежали, 60 человек враз положило прямо во ржи – насмерть. Все снопы в крови были.

 

Деревня наша располагалась через речку. Те, кто в живых остались, бросились вплавь. У всех только и мысли были: семьи, родители, дети в беде! Немец тем временем улетел. Мы поплыли через речку.

 

Деревня вся была охвачена дымом. Прибежала к тому месту, где был мой дом, и прямо обмерла вся. В воротах лежат останки сгоревшей дотла коровы. Тут кухня рухнула, и буханки хлеба прямо в пепел и дым посыпались. Я схватила две буханки и стою, не знаю, что делать – дом-то весь почти сгорел, заходить туда нельзя. Тут дедушка один подошел, из нашей деревни. «Манюшка, - говорит, - не ходи, сгоришь!» Я его спрашиваю, а где весь народ, где моя семья? Он мне отвечает, что, мол, не волнуйся, все живы, спрятались от бомбежки в подвале под церковью. Храм тоже уцелел, видно, Бог спас.

 

В церковь ползла ползком, через кладбище – боялась, захватчики заметят. Добралась до храма, нашла своих. Сын заревел, бросился ко мне, обнимает. Я беременная была, с большим животом, да еще и понервничала. И у меня схватки начались!

 

После авианалета в Волосово вошли передовые части войск вермахта. Им пытались оказать сопротивление партизаны и немногочисленный отряд Красной Армии. Пока шел бой, местные жители прятались в подвале.

 

- Когда все кончилось, выглянули наружу, а тут идет он, антихрист, - продолжает Мария Авдошкина. - Немец с винтовкой. Кричит по-своему, оружием машет, чтобы, мол, выходили. Собралась вся деревня, более сотни человек. Среди них и мы: я, мой сын четырех лет, мать-старушка и свекровь. Мужа и двух моих братьев забрали на фронт в первые дни войны. В общем, остались мы перед лицом беды - две старушки, да беременная женщина с маленьким ребенком.

 

Погнали нас куда-то. А мне идти невмоготу – роды начинаются. Фашисту женщины кричат: «Пан, оставь ее, она идти не может». Тот показывает винтовкой на меня, смеется: «Пуу-ук!», застрелю! Однако палить не стал, отвернулся и дальше повел толпу. Я кое-как доползла до обочины, легла под куст. На мое счастье, оказалась в толпе и повивальная бабка, старушка из нашей деревни. Она, увидев меня, тоже - бочком и за куст.

 

Откуда воды принесла – не знаю, наверное, из реки. Кипятить ее, конечно, был негде.

 

Так и начались мои роды. Как ни удивительно, родила здорового ребенка, дочку, и сама жива осталась. Но немец не забыл про меня. Через некоторое время вернулся, заставил идти ко всем остальным. Я как была после родов ослабленная, так и пошла, вместе с дитем и той повивальной бабкой, спаси ее, господи!

 

Местных жителей погнали на железнодорожную станцию. Когда Мария с новорожденным ребеночком на руках доковыляла туда, увидела своих родных. Они взяли на руки дитя, начали помогать. А сама молодая мама хоть немного смогла отдохнуть.

 

Никто не знал, что будет дальше. Прошел слух, что повезут в рабство в Германию. Так оно и вышло.

 

- Нас затолкали в эшелон вместе коровами, - воспоминания даются пожилой женщине с трудом. - Окон нет, свежего воздуха – тоже. Смрад такой… Вагон наш битком был набит. Теснота, духота, свалка, коровы голодные ревут… Это был настоящий ад.

 

Сколько ехали, вспомнить не могу. Думала, и не выживу.

 

Через какое-то время поезд остановился, снаружи стрельба началась. Мы решили, что нас расстреливать будут. Тут распахиваются двери вагона, и по-русски кто-то радостно кричит: «Граждане, кто жив, выходите! Свои!»

 

Это были брянские партизаны. Они отбили эшелон у фашистов и освободили пленников. Командир приказал накормить отощавших и ослабших людей. Умерших предали земле. Потом была долгая дорога через леса и поля – подальше от боевых действий. Шли пешком, но Марию Авдошкину, как молодую мать, посадили на лошадь.

 

- Дошли до деревни, название ее – Лабынцево. Там нас партизаны оставили, - продолжает свой рассказ Мария Сергеевна. – В деревне всего три человека, все дома пустые – немец все разорил. Мы заняли первую попавшуюся избу. От голода нас спасло только то, что в поле осталась несжатая рожь. Толкли муку, пекли лепешки. Так и выжили.

 

А потом в деревне появились остатки отряда Красной Армии. От них беженцы узнали, что Москву отстоять удалось. Мария Авдошкина спросила и про Рузский район, где жил ее брат-милиционер, Глеб Сергеевич Борисов. Один боец - и такое совпадение бывает лишь раз в жизни! – сказал, что был знаком с ним! Оказалось, брат жив и здоров, по-прежнему в Рузе. Радости потерявшихся не было предела!

 

Каким уж образом брат Марии Авдошкиной узнал, что она и ее семья живы, и находятся в Брянской области, история об этом умалчивает. Известно лишь, что Глебу Борисову удалось отпроситься со службы и отправиться за своей сестрой.

 

- Он приехал и нашел нас, - вспоминает Мария Сергеевна. – Мы бросились ему на шею, плакали, переживали. А потом он перевез нас в Сытьково.

 

После того, как врага выбили из Рузского района, и оккупация закончилась, остро встала проблема захоронения трупов – вражеских и своих. Мария Сергеевна Авдошкина устроилась в похоронную команду.

 

- Пятьсот человек я лично из реки Рузы достала, - говорит она. – Трупы вытаскивали из воды, складывали на железный щит и оттаскивали лошадями. Наших в одну сторону, немцев - в другую. Бойцов Красной Армии увозили и хоронили в братских могилах, после установления личности. Фашистов зарывали там же. Это было в районе Сытьково и Брыньково. Представляете, как тяжко было: тела разлагались, нас и тошнило, и рвало. Бывало, сознание теряли. Но – работали! Всего от деревни Брыньково вывезли 330 тел, а от Сытьково – 500.

 

В Сытькове был пустой дом, там Мария Авдошкина и поселилась со своей семьей. Работать было негде, все хозяйство вокруг разорили немцы. Тут откуда-то в деревню пригнали 60 коров. Доить их было некому, одни старухи в деревне остались. Мария Сергеевна и еще одна женщина взялись ухаживать за животными. Фермы как таковой не было – так себе, два сарая для сена. Доили коров, как могли, а молоко отдавали солдатам. Шел 1943-й год.

 

Ближе к концу войны Сытьково немного оживилось. Назначили и председателя колхоза, Сергея Алексеевича Кравцова – военного, демобилизованного после ранения. Он хорошо разбирался в сельском хозяйстве. Показал работницам, как надо правильно доить коров, кормить их, пасти. Косили траву и возили корм на ферму бабушки, которые жили в Сытькове. Мария Сергеевна работала в колхозе, а ее мама и свекровь присматривали за детьми.

 

- В 1944 году я надоила пять тысяч килограммов молока, - не скрывает гордости ветеран труда. - Заняла по области первое место. За это достижение меня наградили Орденом Трудового Красного Знамени. Орден вручал сам Климент Ворошилов. Было это в Москве, в Кремле.

 

А в победный, 1945-й год Марию Сергеевну подорвала болезнь. Женщина заразилась от коровы бруцеллезом. У нее опухли руки и ноги, и заболевшую работницу срочно отправили в больницу в Рузе, а ее детей отдали в детский дом.

 

Хороших специалистов тогда в больнице не было. Марии Авдошкиной наглухо загипсовали руки. А этого делать нельзя было. Так и лишилась бы она конечностей, если не столичный врач, который приезжал в район по делам. По приказу медика гипс сняли, а под ним… ползали черви. Правильно назначенное лечение, по счастью, помогло спасти и даже вылечить руки. А тут и Великая Победа подоспела.

 

- В 45-м у нас еще не было ни радио, ни даже электричества, - вспоминает она те славные дни. – Радостная весть пришла из Рузы. К нам в деревню приехало много народу, все веселые, пьяные от счастья. Меня поздравляли, говорили, что во время войны сильно помогла нашим бойцам. Своим трудом, своими больными руками приближала Победу.

 

Радость была настолько велика, что затмевала все личные невзгоды и болезни!

 

Муж Марии Авдошкиной, Иван Михайлович, погиб на войне. Брат Иван вернулся с фронта живой и невредимый – в звании полковника. Второй брат, Глеб Сергеевич, служил в милиции в Рузе. Отца убили враги в Калужской области, а маму она схоронила в Сытькове уже после войны.

 

В послевоенные годы Мария Сергеевна вместе с детьми работала в колхозе. Неоднократно участвовала со своими коровами во Всероссийских сельскохозяйственных выставках (позднее ВДНХ). Награждена малой серебряной медалью. После ухода на пенсию продолжила работу, но уже скотницей – пока здоровье позволяло. Ее общий трудовой стаж – больше 50 лет. У бабушки есть внуки, правнуки и даже одна праправнучка.

 

Мы поздравляем ее с Днем Победы, желаем здоровья и долгих лет жизни!

 

Записал Максим Гамзин, фото автора

Вернуться к списку статей >>>
Мы в социальных сетях
    Twitter LiveJournal Facebook ВКонтакте Blogger
Контакты

Телефон: (916) 458 22 26
Email: info@ruza-kurier.ru

Подробная информация »