На каком пути стояли большевики?


«Рузский курьер» завершает публикацию последней работы известного российского ученого-историка Бориса Галенина, кавалера Ордена Святого Страстотерпца Царя Николая II, автора многочисленных трудов, посвященных истории Российской Империи и последовавших после ее гибели трагических событий. В своих записках автор вступает в полемику с авторами статьи «События в Новороссии обличают так называемых «русских националистов», опубликованной на портале «Русская народная линия» ruskline.ru.

 

Советская власть в ее разновидностях

 

Вставку про две разновидности советской власти, которые довелось испытать на себе нашей стране и народу, приходится сделать по причине того, что, во-первых, старшее поколение ныне живущих русских людей, отчетливо еще помнит послевоенные годы, невероятный взлет страны в первое послевоенное десятилетие, плавно перешедший в так называемый «застой», а во-вторых, вопрос этот крайне замутнен не только в нынешней исторической науке, но и в сознании людей, искренне любящих Россию, готовых отдать на благо и процветание ее все душевные и физические силы.

Выше уже было сказано, что основанная на исходной концепции политического прогресса вся зарубежная историография новейшей истории России глубоко отрицательна в отношении старой, дореволюционной России.

Впрочем, отрицательна, это слишком политкорректно сказано. Россию по-прежнему ненавидят за то, что она почти столетие в одиночестве противостояла победоносному шествию антихристианского интернационала, а в настоящее время без должного восторга воспринимает идеи глобализма и демократии.

Мировая политическая наука, равно как и мировая историография как советской, так и вообще русской истории, ненавидя Россию вообще, как геополитический факт или фактор, начинают ненавидеть ее до степени истерической, когда Россия становится, на взгляд этих наук, слишком сильной. Неважно даже в каком обличии. За примерами далеко не идти, особенно сейчас.

 

С эпитетом «русский»

 

Разумеется, зубовный скрежет демократов, либералов и прочих служителей прогресса, вызывает и тот единственный период в жизни советского государства, когда, начиная примерно с 1937 года, Сталину, опираясь на здоровые силы русского народа, удалось в значительной степени возродить его историческую память, пусть и на социалистической основе.

Была фактически уничтожена интернационал-большевистская ленинская партия, для которой Россия под любым названием была разменной монетой в азартной игре в мировую революцию. И понятно из кого в основном состоявшая.

Чистка же в армии в 1937 году коснулась кадров, поставленных еще Троцким, и по новой логике строительства социализма в одной стране была бы проведена все равно − независимо от предлога. И потеря для наших вооруженных сил, между нами, была невелика. Вспомните успехи этих кадров в «гражданскую» войну с собственным народом.

В новую же партию, сохранившую преемственность с прежней только в названии, вступали в большинстве своем простые русские люди. По мнению современного исследователя Г.В. Попова, состав ВКП(б) пополнился в то время даже многими из уцелевших членов Союза Русского Народа. «Именно они поддержали И.В. Сталина против перманентных революционеров».

Национально мыслящие коммунисты, для которых, по крайней мере, Родина всегда была на первом месте, а таковые были, несомненно, и среди коммунистов и первого постреволюционного призыва, поддержали лозунг «За Родину, за Сталина», по условиям момента позволявший сохранить и поддержать национальное самосознание, без которого народ превращается просто в население, а страна становится зоной свободной охоты для любого пришельца[1].

Что так ощутимо в России после 1991 года.

В 1937 году на государственном, всесоюзном уровне было отмечено 100-летие со дня гибели А.С. Пушкина. А русская классика вновь заняла главенствующее почетное место в школьных программах. На экран стали выходить такие фильмы как, «Александр Невский» и «Суворов», где с экрана − в антирелигиозную пятилетку! – Генералиссимус Суворов провозглашал: «Бог − наш генерал!»

Печаталась патриотическая литература об Отечественной войне 1812 года и других периодах российской истории, то есть, пусть в усеченном виде, восстанавливалась разорванная в 1917-м связь времен.

Вся эта работа направлялась лично И.В. Сталиным, а, следовательно, проводилась и внедрялась в сознание населения и особенно молодежи тотально. Предпринятые усилия позволили в значительной степени консолидировать, сплотить общество перед неизбежной войной, благодаря чему Вторая мировая война с 22 июня 1941 года стала последней Великой Отечественной войной советского и, прежде всего, русского народа.

Консолидации этой, разумеется, способствовала как генетическая память русского народа, так и инерция Российской Империи. Я думаю, ни один серьезный военный историк не будет обсуждать роль заградотрядов или действия СМЕРШ − в качестве основной силы, выигравшей эту страшную войну. Хотя СМЕРШ вообще был весьма полезной и “чрезвычайно оперативной − по компетентному мнению Иэна Флемингаорганизацией по уничтожению предателей Родины[2]”. Жаль, в Феврале 1917-го его не было!

И Красная Армия, бравшая Берлин и входившая в Порт-Артур, ничего уже не имела общего с армией троцкистско-ленинских интернационалистов и терроризированных ими русских крестьян, красной от пролитой крови своих сограждан. Нет. Красная Армия 1945 года, − пре-Красная Армия победы – была уже армией русского народа и его братьев, может быть последняя истинно наша армия. Армия, которая действительно была всех сильней − от британских морей до сопок Маньчжурии. И лично мне кажется, большой ошибкой было ее переименование в 1946 году в Советскую. Все равно как красной девицы в совслужащую.

Те из нас, кто помнит первое послевоенное десятилетие, согласятся, что после 1945 года не только фасад сталинской империи удивительным образом напоминал все старое, дореволюционное[3]. Погоны и мундиры − от офицеров, до инженеров, чиновников, дипломатов. Практически введенный для инженеров и чиновников Табель о рангах. Сверх высокие (особенно в условиях послевоенной разрухи) зарплаты ученых, раздельное обучение мальчиков и девочек, практическое восстановление дореволюционного, классического и реального образования (по крайней мере в сфере естественных наук), открытие и восстановление десятков тысяч разрушенных в 1930-х годах церквей. Открытие духовных школ, монастырей и академий.

С 1942 года было запрещено ставить новые фильмы о гражданской войне, и, хотя оставались «Щорс» и «Чапаев», полным боевым ходом шел по экранам «Крейсер Варяг», выполнявший на Дальнем Востоке «особое задание нашей Родины» − как было сказано в первоначальной версии фильма, − а отнюдь не блажь капиталистов и помещиков.

Штурмовали бастионы корабли адмирала Ушакова, сжигал турецкий флот в Синопе и красиво умирал на Малаховом кургане адмирал Нахимов. В Малом театре собирал аншлаг «Порт-Артур» с несравненным Николаем Анненковым в роли адмирала Макарова.

В это же время страна первой выходила в космос, заново создавала океанский флот, первой взрывала термоядерную бомбу и создавала первую мирную атомную станцию. Был период, когда казалось очевидным, что экономически и морально победу в мировом масштабе одерживает русско-советская империя. Мне довелось беседовать еще школьником со старыми офицерами, еще дореволюционного производства, которые говорили, что даже не победа в войне, а именно стремительное послевоенное восстановление и выход страны на передовые позиции практически во всех областях, окончательно убедили их, что в свое время они сделали правильный выбор.

Слово патриотизм фактически было с эпитетом – русский. И это, кстати, не только не дезавуировало патриотизм советский, но, напротив, давало ему новое наполнение, соединяя естественным образом с исконными национальными духовными ценностями.

Могу сказать по себе, что патриотом с бессознательно-монархическим уклоном я стал именно по фильмам и книгам своего детства. Фильмам, снятым в основном до 1953 года. От них же пошла и любовь к русским армии и флоту, русским адмиралам и полководцам.

 

«Наука» по-прежнему утверждает

 

Между тем, отечественная «историческая наука», равно как и зарубежная, в подавляющем большинстве своем, по-прежнему, со станиц монографий, и что особенно печально, учебников и вузовских, и школьных, с невежественным апломбом утверждает, что якобы «ленинский» или «послесталинский» вариант социализма был менее вредоносен для России, чем вариант 1937 − 1956 годов. А террор-де вообще был только при Сталине. Истребительной же войны против русского народа в 1917 - 1922 годах, верным словом для обозначения которой является геноцид, и вовсе не было. Это так – стихийное движение самого народа. Русский бунт, как всегда, бессмысленный и беспощадный.

Прочитавшим приведенные выше данные исследования Михаила Бернштама нет нужды доказывать ложь этих злонамеренных утверждений. Ложь, имеющую, в конечном счете, очевидно антирусские, а значит и антиправославные корни.

Ведь, «осудив Ленина, − говорит Наталия Алексеевна Нарочницкая, − пришлось бы сочувствовать Великой России – “единой и неделимой”, а она-то и есть первый предмет ненависти (мирового сообщества и его адептов и агентов внутри страны – Б.Г.). Сталинский СССР после мая 1945 года − всего лишь второй, и вовсе не из-за репрессий, ненавистных и нам самим, а из-за победной державности.

Поэтому ленинская Советская Россия, в которой убивали священников и рушили церкви, расстреливали крестьян и гимназисток без всякого суда и следствия, не вызывает осуждения.

Ведь Ленин был западником, а [его] большевизм – формой отторжения не только всего национального русского, но и всего державного − российского»[4].

А это для либералов, особенно отечественного разлива, дорогого стоит.

 

Полумеры не спасают

 

Остается сказать, что поскольку Сталин, на свою и нашу беду, так и не решился окончательно ликвидировать власть, пусть и сталинизированной, компартии и перейти окончательно на традиционные русские православные основы, хотя бы в варианте бонапартизма, свою борьбу с интернациональным и антихристианским по своей сути ленинско-троцкистским социализмом он, в конечном счете проиграл. А с ним проиграла и Россия.

И все же, все же во время войны и после нее власть в СССР действительно имела русский оттенок.

И так было до той поры, пока «верный ленинец» Хрущев, в разгар борьбы с культом личности и русским великодержавием, в интервью какому-то западному корреспонденту почти дословно повторив слова Троцкого, не заявил, что он − не русский, а коммунист. А затем, отобрав личное оружие у офицеров, сдав Порт-Артур и Дальний, окончательно отдал дело воспитания молодежи на откуп марксистским «классовым» талмудистам и обрушил очередной удар на Православную Церковь.

В 1957-м был снят и первый после 1942-го фильм о гражданской войне, которые вновь потом пошли косяком. И комиссары в пыльных шлемах удовлетворенно склонились над остывающим телом русского патриотизма.

Вслед за ним, естественно, настала очередь и патриотизма советского. Вне связки с первым второй оказался не витальным.

И почти сразу наступило то, что позже назвали «застоем», завершившимся в 1991 году вторым за ХХ столетие распадом Российской империи, которую в очередной раз агенты влияния и марионетки манипулирования всемирной Анти-Власти назвали «тюрьмой народов».

В связи с этим распадом следует еще раз твердо сказать и крепко запомнить, что «…все русофобские штампы о России, как тюрьме народов, заимствованы у Маркса и Энгельса. Наибольшему поношению в советском периоде подвергаются спасительные для нации отступления от ортодоксального марксизма и восстановление критического минимума традиционных понятий о государстве.

Пора напомнить, что все территории России – и Крым, и устье Дуная, и Закавказье, и Прибалтика – были собраны до революции. Потемкин стал Таврическим, Суворов – Рымникским, Румянцев – Задунайским не при Сталине, а при Екатерине Великой.

До революции территорию России никто не оспаривал. Она считалась абсолютно бесспорной и легитимной, выросшей в полном соответствии с юридическими нормами своих эпох. Именно революция сделала эту территорию оспариваемой, и можно с уверенностью утверждать, что не будь ленинского Брестского мира, не было бы сегодня НАТО в Прибалтике.

Итак, именно советское великодержавие и восстановление территории исторической России (при Сталине. – Б.Г.) нужно обесценить и окрасить в черные тона»[5].

Разумеется, прогрессивная западная наука, а ныне и не отстающая от нее по прогрессивности отечественная демократическая, все победы и достижения России сталинских лет, включая победу в Отечественной войне, объясняет рабской природой русского народа.

Как и в темное царское время.

А к любым попыткам России обрести утерянное великодержавие по сей день «наука» относится так же, как к крестьянскому сопротивлению прогрессивным ленинским интернационалистам времен той единственной гражданской.

Приведенные соображения следует держать в уме при чтении следующих строк Михаила Бернштама, завершающих его очень небанальный труд.

 

Нация рабов и бандитов

 

«Апеллирующая к прогрессу политическая наука игнорирует экономический прогресс старой России и глубоко деструктивную, регрессивную в этом отношении роль интеллигенции в ее интеллектуальной и политической войне против России.

Когда в оборот политической науки попали факты о террористическом характере социалистического режима (подчеркнем еще раз, что в работе Бернштама идет речь о периоде 1917-1922 годов, то есть именно ленинском периоде этого режима. – Б.Г.) на территории бывшей Российской империи, реакция этой науки была однозначно предвидимой…

Западная политическая мысль создала концепцию, что в СССР вовсе не социализм и не прогресс, а каким-то сложным генетическим путем произошедшая реставрация извечного русского деспотизма. Реставрация, ставшая возможной благодаря рабской природе русского народа.

Когда же появились в научном обороте факты о массовом народном сопротивлении, разрушающие легенды о впитанном веками русском деспотизме, пошли трещины по всем предыдущим концепциям прогрессивного пути в истории и возникла ситуация, в которой научно честное мышление должно отказаться от интеллектуальных верований, по меньшей мере, трёх веков».

Но где ж такое мышление найдешь? Да еще на Западе?

«Создалось кризисное положение науки, основанной на концепции политического прогресса. Отрицать факты она не может, но признать их − значит отказаться от собственных исходных установок в отношении русской и европейской истории нескольких веков.

В этом кризисном положении один из самых серьёзных представителей политической науки, один из самых знающих авторов по истории СССР на Западе профессор Моше Левин не нашёл иного выхода, кроме как обвинить русскую нацию, сопротивлявшуюся насилию и замкнувшую на себя коммунизм − в бандитизме»[6].

В результате: «Двести лет с апелляцией к прогрессу твердилось: нация рабов. Когда эта нация преградила своим телом путь основному результату прогресса, и к концу 1970-х годов[7] такое положение прояснилось, − только и осталось сказать: нация бандитов»![8]

Поскольку высшие достижения западной политической мысли проникают в отечественный интеллектуальный микрокосм с некоторым замедлением, до сих пор, по крайней мере, в обывательском интеллигентском сознании этого микрокосма превалирует первый штамп: нация рабов.

Но полезно знать, хотя бы в ознакомительных целях, какой следующий штамп уже загодя припасен в рассадниках мировой политической науки.

И терпеливо ждет своего часа.

 

 

Борис Галенин



[1] Г.В. Попов. Невидимая брань: конспирологический анализ религиозно-политических учений. – М., 2009. С. 375-376.

[2] И. Флеминг. Казино «Руаяль». – М., 1990. С. 10. Это первая книга кадрового английского разведчика Яна (Иэна) Флеминга о приключениях знаменитого коммандера Джеймса Бонда вышла в 1952 году. На первых же страницах ее описано, как встают на уши МИ-5, ЦРУ и их европейские коллеги помельче при получении страшного известия, что крупный чин СМЕРШ «отбыл из Варшавы через Восточный Берлин в Страсбург» и далее для раздачи сестрам серег и расстановки точек над «i»: остановить его невозможно, что убедительно подтверждается дальнейшим ходом повествования. И первые победы над нашей разведкой, в полном соответствии с исторической правдой, Бонду и его конторе удается одержать − в следующих книгах − только после 1956 года.

[3] Галенин Б.Г. Генерал Краснов: Жизнь, творчество, смерть и бессмертие. /В книге: Генерал Петр Краснов. За Чертополохом. – М., 2002, с.5-59.

[4] Нарочницкая Н.А. За что и с кем мы воевали. – М., 2005. С.24.

[5] Нарочницкая Н.А. За что и с кем мы воевали. – М., 2005. С.29.

[6] Бернштам М. Ук. соч. С. 25, 76-77. Заметим, что Моше Левин обвиняет русский народ в сопротивлении именно ленинским особым отрядам.

[7] Напомним, что исследование Михаила Бернштама проведено во второй половине 1970-х годов.

[8] Там же. С. 78.