Нужно ли скрывать происхождение приемного ребенка от него самого и от других людей


В прошлом выпуске «Рузского курьера» мы начали публикацию статьи Ольги Степченковой, психолога рузской службы сопровождения замещающих семей. В материале подробно описываются многие невидимые глазу сложности, возникающие при усыновлении детей. Сегодня мы предлагаем вниманию нашего читателя окончание данного материала.

Хотят ли дети это обсуждать

- Он просто это знает, и все. Мы ничего особо не обсуждали, - говорит Ирина, в чьей семье уже десять лет живет Митя. Когда четырехлетнего Митю забирали домой из больницы, он хорошо помнил свою кровную маму.

- Когда он ко мне попривык, стал рассказывать про свою прошлую жизнь, - вспоминает Ирина, - как ему было плохо, как мама его бросала, запирала. Я его просто слушала и жалела, плакала. Так мы все и обсуждали. Он спрашивал, не брошу ли я его, не стану ли запирать в пустой комнате. Я его качала, говорила, что люблю. Даже пока сама так не чувствовала, все равно говорила. Ему очень надо было это услышать.

Наталья и Сергей очень боялись говорить своей Олечке о том, что она приемный ребенок. Она пришла в их семью трехлетней, и им казалось, что она ничего не помнит. Когда девочке исполнилось пять лет, они, наконец, решились. Наталья собрала все душевные силы и поговорила с Олечкой о том, что были другие люди в ее жизни, но они не смогли ее воспитывать. Вот теперь они, мама и папа, которые так ее любят, будут растить свою родную девочку. Все, что полагается сказать.

Олечка долго ходила задумчивая. Потом пришла к маме и сказала:

- Мама, я теперь знаю, кто был тот, страшный.

Оказывается, Олечка кое-что помнила. Из прошлого всплывали какие-то смутные темные пугающие фигуры. Олечка не понимала, что это – воспоминания, что они в прошлом, и что эти люди больше не вернутся. Разговор помог отделить ей реальность от «страшилок», почувствовать, что теперь настоящие, родные папа и мама ее защищают.

Подобные разговоры очень нужны детям, чтобы отделить прошлое от настоящего, страшное от радостного. Ребенок не то, чтобы хочет обсуждать, что к чему. Он просто хочет, чтобы его непонятный и порой пугающий мир сложился в ясную и понятную картинку. Вы говорите ребенку нужные слова, и тем самым подтверждаете свою ответственность, убеждаете его в том, что вы не так просто появились в его жизни. Объясняя ему, что вот – было прошлое, не очень радостное, а теперь – настоящее, за которое вы лично несете ответственность, вы помогаете ребенку восстановить порванные связи. Ему становится понятна логика его жизни, причины и следствия. Он начинает понимать, почему все так происходило, и на что он может рассчитывать в будущем.

Детям иногда очень сложно «утрясти» всю информацию. Марина, приняв в свою семью маленькую Майю, часто рассказывала ей о том, где и как Майечка родилась, показывала фотографии. Дети любят подобные разговоры, Майечка просила снова и снова «поговорить». Марина в каждом разговоре подчеркивала, что родила Майечку не она, и они часто вспоминали, как встретились в первый раз, как знакомились – Майе тогда было шесть лет.

- Сейчас мне смешно вспоминать, а тогда я просто не знала, что делать, - делилась Марина, - Майя упорно меня спрашивала: «Мама, а какого цвета у меня была коляска?» Я каждый раз снова и снова подробно ей объясняла, что не знаю этого, ведь мы познакомились гораздо позже. Майя кивала и снова спрашивала: «А какого цвета у меня была коляска?»

Марина перепробовала все, что могла. Наконец, однажды она сказала:

- Коляска у тебя была розовая, и Майя тут же успокоилась.

- Наверное, у нее картинка не складывалась. Никакой логики в этом нет, но вот нужно ей это было услышать, и все, - сказала Марина.

- Мама, расскажи, как ты меня родила, - упорно просила шестилетняя Аня свою приемную маму Свету.

- Анечка, я тебя не рожала, ты же знаешь, - пыталась быть справедливой Светлана, - тебя родила другая женщина.

- Неправда, - отвечала Аня очень серьезно, обиженно надувая губы, - я же сама помню, как была у тебя в животе. И как ты меня кормила грудью, помню, - отчаянно прибавляла Анечка, стараясь утвердить свою собственную правду жизни.

- Как же так, - спросите вы, - получается, ребенок не хочет знать никакую правду? Чего хотела на самом деле маленькая Аня? Конечно, Аня прекрасно знала, что был «кто-то еще». Шестилетний, да и трехлетний ребенок не может ничего «забыть». А вот найти «почву под ногами», поверить в то, что теперь в его жизни все хорошо, ребенок – может. Именно этого и добивалась маленькая Анечка – обрести уверенность, почувствовать принадлежность. Услышать еще раз, что мама ее любит. Любила всегда. Еще до того, как они познакомились.

Когда ребенок уверен в том, что с ним все в порядке, он с легкостью справляется с самыми неожиданными ситуациями.

Паша, приемный сын Олега и Натальи, пошел в первый класс. Паша рос в семье с двухлетнего возраста, знал о том, что жил когда-то в доме ребенка. К сожалению, учительница, узнав о ситуации Паши, повела себя некорректно. Она вызвала мальчика к доске, объявила классу о том, что он приемный ребенок, и попросила его рассказать о том, как живет его семья.

- Не обижают тебя приемные родители? - с напускной заботой задала она вопрос. Паша, самоуверенный рыжий «перец», окруженный дома заботой и любовью родителей и трех приемных братьев, был абсолютно уверен в том, что уж у него-то все лучше всех.

- У меня папа и мама - супер, - поведал он классу, - они меня любят и покупают мне все, что я захочу. А еще у меня были другие папа и мама, они тоже были очень хорошие люди. И они меня тоже очень любили. Жизнь по-разному складывается, - гордо продолжил Паша, глядя в лицо ошеломленной учительнице, - они не смогли меня воспитывать. Поэтому у всех только одни родители, а у меня – и такие, и такие!

Взрослые люди рассказывают о том, насколько легче им было справляться с жизненными трудностями, зная правду о себе и своей семье.

- Я ведь мог погибнуть, - сказал Георгий, успешный, многодетный мужчина средних лет, - но добрые люди меня спасли. А потом меня усыновили. Значит, моя жизнь действительно нужна этому миру. Я всегда жил с этой мыслью, и мне это всегда помогало.

Ольга Степченкова, психолог службы сопровождения замещающих семей.